vyacheslav_fv (vyacheslav_fv) wrote,
vyacheslav_fv
vyacheslav_fv

Categories:

Об авторстве святоотеческих текстов и светской науке

В комментариях к моей записи в vk с критикой методологии Петра Пашкова [1] развернулась довольно обширная дискуссия относительно важности установления авторства святоотеческих текстов. Попробую суммировать некоторые ее положения.

В качестве примера непоследовательности работы с источниками П. Пашкова я указал в т. ч. на отвержение им принадлежности свщмч. Дионисию Афинскому (I в.) корпуса Ареопагитик. Хотя я и не знаю является ли авторство таких текстов тем предметом, к которому применимо согласие Отцов [2], но все же и при этом, по изложенным ниже соображениям, вопрос об авторстве святоотеческих текстов не представляется мне чем-то маловажным и уж тем более не тем, что может быть отдано на откуп светской науке.

(Подробнее о том, что Ареопагитики были написаны свщмч. Дионисем Афинским см. в [10]).



1. Собственно в отношении Ареопагитик мы имеем нравственный аргумент преп. Максима Исповедника, заключающийся в том, что отвержение принадлежности этих текстов св. Дионисию Ареопагиту является заявлением о лживости и порочности их автора (в т. ч. в связи с наличием лже-пророчества), т. е. является хулой на святого:

"Поскольку же некоторые люди говорят, что это сочинения не святого, но кого-то из живших после него, по-необходимости они должны считать его и кем-то запрещенным и наглецом, лгущим о себе такое, – что он жил одновременно с апостолами и писал письма тем, современником кого не был и кому не писал. Выдумать же пророчество апостолу Иоанну, находившемуся в ссылке, что тот вернется на азиатскую землю и будет учить, как прежде, – это свидетельство о порочности человека, безумно гоняющегося за пророческой славой. А придумать и сказать, что в самое время спасительного страдания Христова он находился с Аполлофанием в Гелиуполе, где они видели и обсуждали солнечное затмение, – что оно происходило тогда не в соответствии с законами природы и было необычным; говорить о себе, что присутствовал с апостолами при вынесении святых останков Святой Богородицы Марии, и приводить слова Иерофея, своего учителя, как произнесенные в числе надгробных слов; измыслить послания и слова, как бы обращенные к ученикам апостолов, – каким дурным и заслуживающим осуждения должен для этого быть и случайный человек, а не то что муж настолько возвышенный обычаем и знанием, способный превзойти все постигаемое чувствами и соприкоснуться с умопостигаемой красотой, а через нее, насколько это возможно, и с Богом!" [12].

Таким образом, отрицающим подлинное авторство Ареопагитик придется отвергнуть уже и нравственное учение преп. Максима. Я полагаю никто не станет возражать, что вопросы нравственности уже точно являются предметом учительства Церкви. Хулить святых недопустимо и Отцы могут учить тому как следует о святых говорить, чтобы этого не было.

На это П. Пашков возразил следующие: "Что же касается хулы на святого, то я должен сказать, что мне этот момент видится несколько иначе. Мне кажется, что анонимный святой автор Ареопагитик проявил смирение, скрывая свое имя при помощи этого литературного приёма." [3].

Однако ложное пророчество вовсе не квалифицируется преп. Максимом как какой-то допустимый литературный примем и тем более не как смирение в интересах сокрытия своего имени, но как "свидетельство о порочности человека, безумно гоняющегося за пророческой славой". Поэтому такого рода возражение никак не снимает аргумент св. Максима. Не снимает этого аргумента и возражение, что Ареопагитики якобы имеют как более поздние элементы, так и аутентичный текст свщмч. Дионисия (например, пророчество) поскольку тогда лжецом окажется уже анонимный автор, дополнивший текст, в силу своей лживости "не способный превзойти все постигаемое чувствами и соприкоснуться с умопостигаемой красотой" и иметь соотв. возвышенное учение. А раз учение его столько возвышено, то и таким лжецом автор текста не был.

2. Сами Отцы при ссылках на более ранних святых делали это совершенно определенным образом, имея в виду время написания текста и его авторство.

Например, в Катехизисе свт. Филарета Московского говорится:

"В. Откуда ведетъ начало употребленіе крестнаго знаменія?
О. __Отъ самыхъ временъ Апостольскихъ.__ См. Діон[исий] Ареоп[агит.] О церк[овной] іерарх[ии], гл. II и V. Тертул. О венц. гл. III; О Воскресен. гл. VIII." [4].

Если соотв. сочинение не принадлежит апостольскому мужу, св. Дионисию, то выйдет, что Катехизис не смог привести корректное святоотеческое обоснование указанного тезиса.

Показателен в этом контексте и ход рассуждений Никиты Стифата:

"Ты просишь объяснить, почему мы сказали, что ангелы участвуют в свете и благодати соразмерно чину, хотя отец Григорий Богослов сомневался относительно них? Потому что мы точно научены наблюдавшими чины и силы и озарения их (ангелов); к ним, которые являются более древними служителями Христу, и надо нам полностью присоединиться нежели к божественному отцу Григорию. Кто же они? Павел, который взошел на третье небо и наблюдал там все зрелища и слышал «неизреченные слова» (2Кор.12:4), и Дионисий Ареопагит, ученик его, которому Павел и повелел записать то, что он видел, и то неизреченное, что он слышал от посвящающих в тайны Откровения, что тот и выражает, когда пишет к Тимофею. Что же говорит Дионисий об ангелах и их чинах и свете? [...] Так как в самом деле, как ты видишь, служащие Слову ничуть не сомневаются относительно них (ангелов), будем присоединяться (к ним), не потому, что мы пренебрегаем божественным отцом Григорием – отклони, такое даже помыслить нам невозможно! – но потому, что те имеют старшинство богословия, ибо они научены Словом Божиим и от Него введены более определенно в тайны и божественною, и человеческого." [13].

Если автором Ареопагитик не был св. Дионисий, ученик ап. Павла, но — был человек, жившим после свт. Григория Богослова, то аргумент Никиты Стифата совершенно бессмыслен.

3. Вселенские Соборы, доказывая отстаиваемое ими учение, демонстрировали согласие Отцов, предоставляя соотв. подборки из их сочинений. Что же останется от этих сборников, при руководстве в отношении атрибуций авторства этих текстов мнениями светской науки, когда все атрибуции будут изменены на анонимные псевдо-эпиграфы (а то и вовсе будут приписаны еретиками)? Каким образом тогда Вселенский Собор вообще сможет продемонстрировать по Отцам верное учение [5]?

Отнесение соответствующих сочинений к разряду неподлинных или даже написанных еретиками ставит под сомнение не только авторитетность самих сочинений, но и компетентность тех, кто использовал их в дальнейшем.

Уже даже одно только предположение, что легитимность Соборного доказательства определяется светскими исследованиями авторства, навязывает Собору зависимость от среды не просто вовсе нецерковной, но подчас и открыто ему враждебной. Насколько правильно Собор смог подготовить демонстрацию согласия Отцов тогда станет определяться зачастую врагами той веры (!), которую этот Собор отстаивал. Как будто этого мало, к этому добавится еще и изменчивость степени этой легитимности в зависимости от результатов новых диссертаций. PhD студенты, сами того не зная, станут вершить судьбу Вселенских Соборов, пристально, в перерыве от мирских развлечений, судить Отцов. Этот светский бардак предлагается потом верующим как сведения, с которыми они якобы должны согласовывать свои воззрения.

Приведу несколько практических примеров.

В XX в. у католиков был заказ и, не особо заморачиваясь, лет за 100 «разработали» (в т. ч. «научно») новую оригенистскую религию, в который уже 2-ой ватиканский собор (почитающийся у католиков вселенским) называет Оригена святым, того Оригена, который ранее был анафематствован непосредственно на западе как минимум в 649 г. (в т. ч. св. папой Мартином) [6].

Далее под влиянием ряда «движений» в сознании обычных людей (даже в России) Ориген превратился ни много ни мало в учителя каппадокийцев (так и пишут). Далее начало представляться, будто преп. Максим Исповедник одной рукой «переписывал» Евагрия, а другой — подписывал ему анафему в 649 г. Сам Евагрий обзавелся переатрибутированными (по свидетельству сирийских еретиков) текстам преп. Нила Синайского (что внезапно совпало с указанной реабилитацией оригенизма у католиков). Великий Макарий Египетский в светской науке превратился в какого-то мессалианина Симеона месопотамского, св. Исаак Сирин — в несторианина-гностика, учащего, что мир сотворен Богом уже с грехом. Я бы мог продолжать примеры и дальше, но я не знаю как не потонуть в этом море богохульства.

И не так уже важно: заказное ли было исследование или просто по глупости написано. Кто-то и сознательно хулит, кто-то просто изучает как литературу, как Пушкина, например. Придумывает разные новые гипотезы, пытается подставить под это тексты, не особо задумываясь об основаниях и последствиях. На деле же к стороннику такого способа определения авторства подходит католик анти-паламит и говорит, что свт. Григорий Палама перечитал мессалин, несториан, гностиков, оригенистов, не мог разобраться кого под каким именем читал и т. д. и т. п. и показывает сотни всеми светскими знатоками признанных исследований о соотв. авторах. Это реальный пример деконструкции авторитетных авторов для конкретного Святого Отца. Что изменится, если эта же наука решит поработать над библиотекой не свт. Григория Паламы, а Вселенского Собора?

В действительности же классический филолого-«исторический» подход имеет в своей методологии ряд критических проблем (подробнее см. в [7]). Кроме этого, даже в рамках светской науки соотв. патрология не имеет механизмов верификации полученных данных и топчется (в принципиальном смысле) на одном месте в самозабвенном обсуждении очередного мнения кажущегося там авторитетным исследователя. Для оценки результатов не используются даже повсюду ныне применяемые (по причине в т. ч. значительной эффективности) формальные математические методы классификации. А пока что был бы заказ или необходимость получения новых результатов — в указанной патрологии можно сделать в общем-то что угодно. В сравнении со многими другими областями светской науки эти изыскания почти полностью так и застряли в XVIII-XIX вв. В точных науках сплошь и рядом случается, что кажущиеся логичными допущения, на деле оказываются неприемлемыми и их нужно как-то тестировать. Были разработаны целые теории о верификации и свойствах разных подходов.

Иными словами: как проверить, что выводы об Ареопагитиках верны? Все кажется логичным? Ну, а другим покажется таковым удаление авторства со всех текстов из подборок Вселенского Собора. И толстые книжки напишут как об уже указанных выше святых авторах и будут эти книги признаны в науке за авторитетные изыскания. В полемике об авторстве св. Дионисия в итоге выйдет, что нужно будет выбирать: преп. Максим или П. Пашков лучше знает язык и соотв. литературу. А если уж св. Максим не сумел разобраться, а современные исследовали дожали как надо, то что мешает отвергать также по желанию все остальное? Я не знаю как можно видеть нынешнее оправдание половых извращений в западной науке и считать будто с полу-забытыми западным обществом текстами на древних языках все в итоге будет по честному. А что не все в светской патрологии полностью ложь, то надо заметить, что и еретики не всю вообще истину искажают, но спасения им это не доставляет.

Не может не удивлять непомерно оптимистичные ожидания соотв. исследователей в отношении располагаемого ими инструментария выяснения реального положения вещей. Византийцы, хотя они имели больше данных и текстов, а греч. и вовсе был для них родным языком, вели себя в этом смысле скромнее. Так, Сильвестр Сиропул замечал:

"Когда вопрос дошел и до меня, то я ответил, что "я весьма изумляюсь, видя святых архиереев с легкостью бегущих на такое дело, тогда как я считаю его одним из наиболее важных вопросов, предстоящих в таком деле. Ведь отличие подложного от подлинного связано с большой трудностью и требует серьезного научного рассмотрения. Книги фальсифицируются, и во введении к логике говорится, какими способами они фальсифицируются. Об этом гораздо лучше меня помнят мои владыки, опытные в слове и наученные в логике". [...] "Однако, -- сказал я, -- тот способ фальсификации, который ныне предлагается, не находится среди перечисленных здесь способов. Если книги фальсифицируются множеством способов, и поддельность обнаруживается [даже] в некоторых сочинениях божественного Златоуста, хотя не такая уж была необходимость это делать, тогда мы не можем различить это с точностью, да и не только мы, но и учителя, которых мы застали, среди которых великий в божественной и во внешней мудрости Патриарх кир Евфимий: и он сомневался в некоторых сочинениях, и иногда называл их поддельными, а иногда -- подлинными. Так, если в Златоустовых словах, которые мы с молоду и до нашей старости читаем и знаем их способ выражения и мысль, мы не можем наверняка различить сфальсифицированное от подлинного, то как с западными святыми, чьи писания мы не знаем и никогда не читали (поскольку мы изначально не имели их переведенными и поэтому у нас нет о них никакого представления), как мы дерзнем сказать, подлинное ли это или сфальсифицированное, когда мы ни о способе выражения, ни о мысли, ни о замысле и построении сочинения ничего не знаем?" [9].

На аргумент о переатрибуции авторства отеческих текстов, приводившихся на Вселенских Соборах, Петр Пашков возразил следующее: «Точно так же и гипотетическое "отрицание подлинности всех текстов всех святых". Если бы кто-то взялся это делать (например, из тайного сатанизма), это было бы не наукой, а её противоположностью, просто потому, что это неправда […] Это не наука и неправда не потому, что это неблагоговейно, а потому что это просто не так)» [8].

Однако, что же в итоге мешает светской науке по одному отвергнуть авторство тех Отцов, которые приводились в Соборной подборке текстов? То, что это неправда? Так, и отвержение авторства св. Дионисия — тоже неправда. А веке в XVIII в., наверное, сложно было представить такое отвержение авторства или, к примеру, что преп. Макарий Египетский будет объявлен еретиком-мессалианином. Таким образом, то, что сейчас кажется моему оппоненту нереальным и вовсе лживым, вполне может случиться еще при его жизни. Наука не стоит на месте и выдумывает все большие небылицы.

Дело дошло даже до отвержения авторства многих книг Священного Писания. Тоже в известное время сложно было бы представить, что может такое произойти — что уж говорить тогда об отеческих сочинениях.

На вопрос: считает ли Петр, что и приводимое в Евангелии Христом указание на соотв. авторство текстов тоже не важно [11], — на удивление, никакого ответа не последовало.

В приведенной выше цитате мой оппонент говорит: «это было бы не наукой, а её противоположностью, просто потому, что это неправда». Что же? Раз это неправда, то все это — не наука? Но в миру все эти достижения признаны и соотв. авторы, очевидно, квалифицируются как серьезные ученые. Что же тогда наука? Преп. Максим Исповедник не видел проблем признании св. Дионисия автором Ареопагитик (а он располагал даже большим количеством материалов, чем мы сейчас), П. Пашков — видит. С другой стороны мой оппонент не считает, что все цитаты в отеческих подборках Вселенских Соборов — псевдо-эпиграфы, когда как для светской науки нет принципиальных препятствий утверждать это. Итак, откуда же Петр взял, что в действительности положение дел таково, что все эти цитаты не могут быть ложно надписаны? Разве он детально изучил имеющиеся уже даже сейчас соотв. исследования по каждому автору? Нет. Какова же причина такой уверенности для человека, стоящего на его позиции в отношении определения авторства? Эта наука не остановилась даже перед Священным Писанием. И вот из этой науки моим оппонентом ведь и было почерпнуто учение будто автором Ареопагитик не является св. Дионисий Афинский.

Церковная позиция относительно определения авторства, напротив, обоснована несравненно лучше: Отцы могли иметь уверенность непосредственно от Бога относительно того или иного сочинения, лучше разбирались в филологии своего родного языка и традиции в которой жили сами; в конце концов, просто располагали куда большим контекстом происходящих вокруг событий, чем современные исследователи, вынужденные часто давать предположительную интерпретацию сохранившихся обрывочных сведений. Отцы были прекрасно осведомлены относительно псевдо-эпиграфов, т. е. не принимали авторство того или иного текста только исходя из надписания.

4. Кроме того, атрибуция текста его истинному автору и постановка в корректные временные рамки может позволить лучше понять не только само исследуемое сочинение, но, возможно, и другие тексты опознанного (или подтвержденного) автора, а так же — и сочинения других авторов этого периода.

Приведу несколько примеров, использованных в указанной в начале статьи полемике. Впервые термин "Троица" в дошедших до нас текстах сохранился как раз в Ареопагитиках св. Дионисия, а светский патролог напишет, что у свт. Феофила Антиохийского. Это уже иной контекст рассуждений, нежели ссылка на ученика ап. Павла. Термин "Феотокос" есть в текстах, надписываемых именем свт. Иоанна Златоуста (и следует подробнее изучить вопрос об их авторстве), а на представление, что он его не употреблял кто только не ссылался в разных дискуссиях об антиохийцах.


_________________

[1] https://vk.com/wall-121112711_1424

[2] Во всяком случае я могу утверждать, что это согласие применимо к вопросам собственно догматическим.

[3] https://vk.com/panarion?w=wall-121112711_1424_r1485

[4] Пространный Христианский Катeхизис Православныя, Кафолическия Восточныя Церкви – 66-е изд. – М.: Синодальная типография, 1886. С. 64.

[5] Свт. Кирилл Александрийский в письме к Несторию говорит: “самым правильным делом нашим будет то, если мы, обратившись к словам святых отцев, постараемся принять их за главное руководство, и, испытывая, по слову Писания, самих себя, аще в вере есмы, наши собственные рассуждения будем, сколько можно, вернее соображать с их верными и непорочными мыслями” [Послание [второе святителя] Кирилла к Несторию // Деяния Вселенских Соборов, изданныя в русском переводе при Казанской Духовной Академии. – Т. 1. – 3-е изд. – Казань: Казанская Духовная Академия, 1910. С. 145].

В деяниях VII Вселенского Собора читаем: “Учение богоглаголивых отцов исправило нас. Почерпая от них, мы напились истины. Следуя им, мы прогнали ложь. [...] Отцы проповедуют; мы послушныя чада и пред лицем матери хвалимся преданием кафолической церкви. [...] Мы повинуемся древнему законоположению церкви. Мы сохраняем постановления отцов. Прибавляющих или убавляющих что либо мы анафематствуем” [Деяния Вселенских Соборов, изданныя в русском переводе при Казанской Духовной Академии. – Т. 7. – 3-е изд. – Казань: Казанская Духовная Академия, 1909. С. 205].

[6] https://vk.com/wall-121112711_98

[7] См. «Об основаниях уверенности в “классическом” филологическом методе определения авторства»: https://vk.com/@panarion-authorship-attribution

[8] https://vk.com/panarion?w=wall-121112711_1424_r1620

[9] Сильвестр Сиропул. Воспоминания о Ферраро-Флорентийском соборе (1438—1439). В 12 частях. СПб.: «Изд-во Олега Абышко»; «Университетская книга — СПб», 2010. С. 245-246.

[10] https://vk.com/wall-121112711_1349 и дополнительные сведения: https://vyacheslav-fv.livejournal.com/315012.html

[11] https://vk.com/wall-121112711_1349?w=wall-121112711_1424_r1710

[12] Святого Максима предисловие к сочинениям святого Дионисия: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Byzanz/I/Dionisij_Areopagit/pred.phtml

[13] Никита Стифат. Письмо 4. Никите Коронидскому, хартофилаксу и синкеллу…
Tags: модернизм, священномученик Дионисий Ареопагит
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments